«Потрясающая драма в театре»

Именно так назвала  газета «Голос Самары» в январе 1911 года свою заметку о  пожаре, случившемся в городском театре.  Мы уже давно привыкли к преувеличениям, свойственным газетным заголовкам современной прессы, и потому истинный размер произошедшей драмы становится понятен, увы, не сразу.

21 января ( 03 февраля по н.с.) 1911 года в городском театре шла пьеса-сказка  Евгения Чирикова  »Лесные тайны», «стилизованная в духе «мистериальных действ», как напишут про нее позже исследователи творчества писателя Е. Чирикова. При подготовке статьи найти текст сказки, к сожалению, не удалось, но по тому, что написано литераторами о творчестве писателя, можем узнать, что в этой сказке совершались удивительные превращения: сторож становился Лешим, его жена — Бабой Ягой, внучка оборачивалась прекрасной Аленушкой, а сам уснувший в лесу художник воплощался в Фавна, веселого родственника козлоногого и дерзкого властелина леса — Пана. Видимо, именно наличие таких сказочных персонажей, облаченных в сказочные же костюмы в окружении декораций таинственного леса, и сыграло в тот трагический вечер свою роковую роль.

Артист Г.Нератов, игравший лесного сторожа, закуривая папиросу, уронил спичку на разбросанные на сцене листья, которые быстро воспламенились. Артист нагнулся, чтобы потушить огонь, и на нем загорелась одежда. На помощь к нему бросился артист Мамонтов – но и на нем загорелась шуба. В театре произошла паника, Публика кинулась к выходам. На растерявшиеся пожарные своевременно  принятыми мерами прекратили начавшийся пожар… Спектакль пришлось отменить. Артист Виктор Мамонтов с ожогами помещен в Плешановскую больницу.

В.К. Мамонтов, артист городского театра

Из тех же старых газет узнаем, что местные критики весьма скептически относились к таланту молодого провинциального актера. Описывая имевший место быть в ноябре 1910 года бенефис В.К. Мамонтова, критик газеты «Волжское слово» говорил о нем так: «недурной комедийный и слабый драматический актер…У него, по обыкновению, не хватает силы в ярко драматических моментах, но часто много искренности в нежных и комических сценах».

«Артист Мамонтов, обгоревший в театре, умер, не перенеся полученных ожогов», – так скупо прокомментировали в официальном издании городской управы итог этой трагедии.  Город был потрясен.

«Смерть эта поражает своей нелепой жестокостью. Этот несчастный случай, приведший к гибели молодого артиста, вызывает ужас именно своею бессмысленностью и неожиданностью. Тернист и тяжел еще жизненный путь нашего артиста, особенно в провинции, где служение искусству является далеко не выгодной, удобной и легкой жизненной карьерой…Он погиб,   спасая товарища, стал жертвою прекрасного порыва, умер героем на своем скромном, но славном посту труженика провинциальной сцены. Это была самая лучшая, самая возвышенная, самая благородная  роль его молодой жизни. Этот благороднейшей человеческий порыв стоил ему жизни, и смерть его окружена ореолом возвышенной жертвы… страшно умирать такою раннею, неожиданною смертью, но такая мученическая кончина не забывается,» – такими словами провожали артиста.

Похороны трагически погибшего «артиста и героя» состоялись в субботу, 5-го (17 по н.с.) февраля, при большом стечении народа. Некоторые очевидцы определяли число участников в 7000 (!) человек. «Похороны были настолько многолюдны, что вызвали конную полицию, дабы развеять толпу, – боялись «ходынки»".В церкви на отпевании присутствовал также самарский губернатор т.с. Н.В. Протасьев с супругой. На гроб возложены 22 венка, в том  числе от города. На Всехсвятском кладбище, речь, посвященную памяти покойного, произнес председатель городской театральной комиссии А.А.Смирнов. Городскою управой поставлен вопрос об оказании пособия сестре артиста, обучающейся в Харькове.

Д.К. Гурьянов, владелец багетно-рамочной мастерской, и Э.Э. Спориус, занимающийся увеличением портретов, сделали дар городу – портрет покойного артиста В.К, Мамонтова. Портрет, согласно пожеланию жертвователей,  поставлен в фойе театра с надписью «Артисту Виктору Константиновичу Мамонтову, погибшему за други своя, от почитателей Э.Э. Спориуса и багетно-рамочного мастера Д.К. Гурьянова». Портрет  находился  в городском театре более 20 лет, до середины 30-х годов.

За многими потрясениями последующих бед и катастроф XX века эта драма забылась и стерлась из памяти и горожан, и самих служителей театра. Говорят, во время спектаклей на сцене по-прежнему  можно курить.