Вот уже второй год в Самаре существует историко-краеведческий проект «Самарскiй староскопъ», который рассказывает нам о событиях, произошедших в Самаре ровно 100 лет назад. С его помощью мы сможем сегодня узнать больше о таком важном и, возможно, незаслуженно обойденном вниманием событии, как первый в истории Самары полет на аэроплане, случившийся как раз ровно 100 лет назад, осенью 1910 года.
Этот год по праву имеет особое значение в истории российской авиации. Именно в 1910 году состоялся первый публичный полет первого российского летчика Михаила Ефимова. В Петербурге на заводе «Первого Всероссийского товарищества воздухоплавания» был создан первый типовой российский самолет «Россия-А», сконструированный отечественными авиационными инженерами. В 1910 году в Петербурге состоялось еще два важнейших события, положивших начало российской авиации, – первый Всероссийский праздник воздухоплавания и первая в России Международная неделя авиации.
Бурный расцвет, вернее, бум воздухоплавания и авиации. За штурвал летательных аппаратов садятся мещане и дворяне, механики и баронессы, военные и штатские. Знаменитый борец Заикин и тот переквалифицируется в авиаторы.
В газетах того времени существует специальный раздел для публикации новостей из мира авиации: рекорды дальности, скорости и высоты, трагедии и несчастья с пилотами, удивительные новости и открытия, например: «опыты, предпринятые во Франции, выяснили, что голуби летят скорее бипланов, но медленнее монопланов».
Авиаторы стремятся устроить полеты и в других городах России. С лета 1910 самарская пресса уделяет внимание авиации. Интерес к организации полетов проявляют как иностранные летчики, так и российские пилоты. За организацию недели воздухоплавания по примеру столичной берутся, как всегда, и самые неудержимые энтузиасты и поклонники всего нового и прогрессивного – члены самарского яхт-клуба. «В первых числах сентября в Самаре предполагается авиационная неделя» – пишет «Волжское слово». – «Ее устраивает местный яхт-клуб. Примут участие 5 авиаторов: Ефимов и его брат, Васильев, и два французских авиатора.»
Территории России распределены. Сверху по Волге по маршруту Н.Новгород –Казань – Саратов переезжает пилот А.А.Васильев. По примеру французских газет, устраивающих авиатурне, чтобы «вселить в массах веру и любовь к воздушному культу»», дальневосточная газета «Новая жизнь» решила ознакомить далекую окраину России и ее соседей, Китай и Японию, с успехами русской авиации и учредила «Товарищество авиации «Новая жизнь», пригласив Ефимова и Седова в качестве демонстрантов нового искусства. По пути на Дальний Восток запланированы полеты по всей России. В Самаре предполагается «только один сеанс».
Борец-авиатор Заикин через своего агента также готовится к полетам в Самаре. Доверенный Заикина, П. Ярославцев, снял у самарского скакового общества ипподром для полетов г. Заикина на аэроплане системы «Фарман». За каждый полет Заикин платит обществу 100 р., полеты предполагаются в августе месяце. П. Ярославцев уже выдал обществу задаток в сумме 25 руб.
Тем не менее, в августе 1910 года никто из авиаторов в Самару не прибыл, авиатор Заикин еще не получил даже и диплома пилота, а только совершает учебные полеты во французском Буи, в школе Фармана.
Официально самым первым афишируется в Самаре полет первого русского пилота Михаила Ефимова, организованный товариществом авиации «Новая жизнь». Продаются билеты. Предположительная дата первого полета – 16 (29) сентября 1910 года.
Однако, как и все новое, легко и просто деятельность товарищества авиации «Новая жизнь» не складывается. В сентябре в Петербурге проводится первый всероссийский праздник воздухоплавания, в котором принимают участие все пилоты России, ставя новые и новые рекорды высоты и дальности полетов, продолжительности полета и числа поднятых в воздух пассажиров. В воздух с Коломяжского аэродрома на аэроплане поднимается даже и Председатель Кабинета Министров Петр Столыпин. Конечно же, там летает и Михаил Ефимов. И, кстати, там же впервые видит самолеты, таская ящики с деталями аэропланов и ровняя землю взлетной полосы, 16-летний крестьянский сын, разнорабочий Сергей Ильюшин, имя которого позже будет вписано в историю Самары (Куйбышева).
Всероссийский праздник воздухоплавания, по причине сильных ветров, затягивается во времени. Полеты в Самаре задерживаются. В самарских газетах интерес к полетам поддерживается рассказами о пилоте, сведениями об устройстве его самолета. Такими, например: «Мотор у ефимовского аппарата системы SWV в 50 сил, хотя на новейших моделях аппаратов ставится двигатель «Гном». Дерево – ясень и дуб. Вес аппарата около 30 пудов». Все желающие, имеющие на руках билеты, могут «осматривать уже собранный на старом беге аэроплан и получить объяснения».
21 сентября 1910 года из Петербурга в Самару летит телеграмма: «Собирайте аппарат – приготовьте. Выеду в воскресенье (26 сентября). Занимайте другие города. Может, привезу еще аппарат. Ефимов». Но не приезжает – полеты опять переносятся, теперь на октябрь. Товарищество авиации «Новая жизнь» обещает уже не один, а целых три дня полетов. И участие двух пилотов: долгожданного уже Михаила Ефимова и не менее знаменитого военного пилота и обладателя множества рекордов Владимира Лебедева.
Дальняя окраина Самары в 1910 году – ипподром скакового общества – это теперь практически географический центр города: он находился примерно там, где находятся клиники Медуниверситета, в районе пересечения современных улицы Масленникова и Московского шоссе.
Итак, на 1,3 и 5 октября 1910 года в Самаре запланированы дни воздухоплавательного праздника. Город в ожидании. Для оповещения публики о том, состоятся или не состоятся полеты, вывешиваются на каланчах полицейских частей и над городской думой флаги: «белый флаг – не летят, синий флаг – сомнительно, желтый флаг – летят». Авиаторы, наконец-то, пожаловали в Самару, и самарцы «получат возможность не на картинках, не на полотне синематографа, а в самой действительности увидеть, как научились «летать» люди». Газеты желают авиаторам хорошей погоды.
И опять сложности: сильный порывистый ветер, полеты первого октября отменены. Публика недовольна.
Только 03 (16) октября 1910 года Самара увидела полет аэроплана. Вот каким запомнился этот день нашим землякам: «Погода опять не благоприятствовала полету. Ветер к вечеру не утихал, и клочья облаков неслись по небу с бешеной скоростью. В конце 5-го часу солнце опустилось к горизонту. Еще задолго до того, по непролазной грязи, двигалась к аэродрому публика, беспомощно останавливающаяся на перекрестках улиц и площадях окраин. Грязь была страшная: калоши вязнули в этой грязи, и многие из пешеходов несли их в руках. Тянулась длинная лента извозчиков и экипажей.
У гангара народа этот раз немного. Публика сплошной массой обложила весь аэродром и сдерживается разреженной цепью солдат и чинами полиции. Перед гангаром В.А. Лебедев в своей белой шапочке, француз-механик, молодая дама – жена авиатора, представители т-ва «Новая Жизнь», несколько лиц из публики и несколько офицеров… Разговор идет общий. Касается непостоянства самарской погоды, гибели Мациевича – в комиссии по расследованию причин которой участвовал Лебедев, риска виражей на ветру – но, хотя и все присутствующие не претендовали бы если бы полет не состоялся, видно было, что полет – будет. Авиатор решил лететь…
ОНО СВЕРШИЛОСЬ. В тот миг, когда на западе красным, багряно-красным пламенем прощалось с землей солнце, – туда, к солнцу, навстречу ветру и грозовым облакам отделился и взлетел человек, красивый, смелый и свободный… Что этому предшествовало? Краткие слова команды, стук мотора, свист пропеллера, небольшие дымки бензина… С В.А. Лебедева взяли слово, что он сделает лишь один только круг. И круг был сделан быстро и привычно, хотя с очевидным риском. На повороте, ветер сбоку заметно тряхнул биплан. Авиатор на высоте десятков 2-3 метров (на глаз) пролетел южной стороной аэродрома и, повернув снова, плавно опустился, миновав гангар.
Публика (от гангара) бросилась к нему навстречу. Его поздравляют и благодарят, жмут руки. Упрашивают, т.к. он желает лететь опять, в этот день не рисковать собой. «Не пущу», – улыбаясь говорит полицеймейстер В.Критский. «Публика удовлетворена вполне» – слышатся голоса. За полет говорит супруга авиатора и один из представителей о-ва авиации. «Большинство» победило.
Публика действительно была удовлетворена. Когда Фарман, красиво отделившись от земли, стал резать воздух – и поплыл, шум и гул платной и бесплатной публики перешел даже в какой-то радостный вой. Едва ли авиатор слышал эти аплодисменты и крики – т.к. стук мотора сверху, за ветром, совсем не было слышно. Но биплан опустился. Махали белые платки и всюду виднелись возбужденные и приветственные лица.
А он, молодой авиатор, шел к гангару тоже радостный, но спокойный. И нужно было, повторяю, много усилий, чтобы удержать его: он хотел показать толпе, что человечество одержало победу полную, и что еще одна стихия, – воздух – окончательно покорена…»
«Взрыв энтузиазма. С дешевых мест, через заборы, с открытых трибун, даже из закрытых трибун побежали люди. Местный денежный туз торопился за мальчиком гимназистом, жена миллионера, запутываясь в юбке «шантеклер», спешила вслед им. Аплодисменты, крики…
Езда назад еще медленнее, часты остановки. У тюрьмы поломанный экипаж извозчика, испортившийся автомобиль, тонущие в грязи вереницы людей. Сзади – победа, человек-птица, здесь печаль утишающих.»
В последующие дни состоялись и полеты Ефимова. Ветер не позволил ни показать подъем на 1000 метров высоты, ни дальнее воздушное путешествие – перелет в другое селение, ни полеты с пассажирами. К тому же по окончании полета Ефимова, публика вздумала пилота качать, и чиновник споткнулся, поднимая авиатора – полицейские позвали конных стражников, разогнавших публику плетьми.
Авиационная и космическая история Самары богата событиями и более значимыми, чем первый самолет в небе над городом. И тем не менее, проезжая мимо «летающего танка» Ил-2, или мимо легендарной ракеты «Союз», вспоминайте и этот день, 16 октября 1910 года, когда в прозрачное октябрьское небо взлетела неуклюжая деревянная этажерка с 50-сильным мотором – самолет Фармана, подарив жителям города новые мечты и надежды:
«И грезится, и видится впереди, не в веках, но всего лишь в «годах», время,.. когда всем доступен будет путь в выси. Грезится. На улицах города, среди сплоченных домов, перед лицом объединенного человечества, горделивые расцветают вопросы:
-Какой путь закрыт для тебя, человек? Что для тебя непобедимо?»